Перейти к содержанию

Рекомендуемые сообщения

Лето на Липецком курорте. Очерк А. С. Толстова. 1902 год.

Глава 2

— Станция Липецк, поезд стоит 15 минут! — возглашает кондуктор. Начинаются поиски носильщиков, которых здесь немного. С трудом отыскиваем. Садимся на извозчика. Извозчики обставлены недурно и очень дешевы — такса.

От станции железной дороги до города версты три. Сначала едем по шоссе полями, проезжаем мимо садоводства Быханова, около кладбища поворачиваем на Лебедянскую улицу — въезжаем в город. Домики все беленькие, чистенькие, чем ближе к центру, тем лучше. Улица хорошо вымощена. Подъезжаем к собору, от которого начинается крутой спуск под гору. «Езда под гору шагом» — гласит надпись при спуске, едем шагом. При конце спуска стоит гостиница минеральных вод. Останавливаемся у подъезда.

— Есть свободные недорогие номера?

— Есть от 1 р. 50 к. — пожалуйста! — И несколько человек наперебой хватают наши вещи, высаживают нас под руку.

— Прислуга вежлива — думаю я, хотя тем пока утешаюсь.

Идем во второй этаж. Вдоль всего здания тянется коридор, который посреди прерывается площадкой, выходящей на балкон. С одной стороны коридор выходит на хоры общего зала гостиницы. Мы занимаем № 18 в 1 р. 50 к. — последний недорогой, остальные заняты на весь сезон, да их, по обыкновению, очень мало. Довольно просторная комната отделана хотя и серо, но вполне чистая. В гостинице блеску нет, но содержится она чисто.

Вид из окон не совсем привлекателен. Прямо перед гостиницей довольно грязный пруд, по берегу которого раскинулись кузницы, тут же биржа извозчиков. Пыль, настоящая уездная пыль. Приветливее выглядывает с другого берега пруда, из купы пирамидальных тополей, здание женской прогимназии, а дальше пойдет торговая часть города.

Гостиница минеральных вод будто нарочно поставлена в таком непривлекательном месте, чтобы сразу навлечь на приезжего мысль: «А не удрать ли мне отсюда?» Эта мысль неотвязно преследовала и нас. При одном слове «курорт» — у нас возставало в представлении нечто чистое, опрятное, а не обыденная грязь. Свою грусть мы запивали чудной липецкой водой, холодной, чистой, как хрусталь. Я решил поскорей познакомится со всей липецкой жизнью, чтобы при случае, не теряя времени, уехать на Кавказ. Немедленно отправился к директору вод  Директорский домик стоит против гостиницы, при конце спуска с Соборной горы, только на противоположной стороне. Одной стороной он выходит в парк. Архитектура его очень вычурна — с башенками, галлереями, но только он требует ремонта; на одной из башен поставлены некоторые приборы метеорологической станции. Директором вод с 1894 года состоит доктор медицины Николай Николаевич Макшеев, питомец военно-медицинской академии; Директор произвел на меня приятное впечатление своим крайне предупредительным отношением к нуждам приезжающих. Липецкий горизонт для меня несколько прояснился. Бегу в номер поделиться впечатлением с женой. Там я застаю такой диалог жены с горничной, какой-то Машей или Сашей: — А много ли у вас приезжих?

— Да не больно много. Иные господа у нас остаются очень довольны, а другие и смотреть-то не хотят — поживут день, другой, да и уедут на другое место, лечиться-то.

— Как бы нам квартиру найти? — спрашиваю я горничную.

 — Это можно, у нас комиссионер есть... он вам все укажет.

Пришел и комиссионер с довольно объемистой тетрадью, где были переписаны все свободные квартиры, число комнат, со столом или без стола, с садом или без сада, цена и пр. Я перелистовал всю тетрадь: выбор богатый, по и цены все хорошие — от 40 рублей и до 60 каждая комната, на 25 руб. очень мало комнат. Впрочем, как я потом узнал, если хотите найти квартирку подешевле, то к комиссионеру не обращайтесь, а сами походите по городу. Много дешевых квартир в список не вошло.

 — Лучше на месте поехать посмотреть квартирки, а так трудно выбрать, — заметил комиссионер.

Я согласился. Нанимаем извозчика по часам (30 коп. час), подымаемся снова на Соборную гору, поворачиваем от собора вправо, въезжаем на самую лучшую улицу города — Дворянскую.

large.lipetsk.jpg

Квартир осмотрели очень много, все довольно драгоценные: комната довольно тесная — 60 рублей сезон, за 55 руб. — комнатенка и смотреть нечего. Вообще обитатели Дворянской улицы страшно дорожатся квартирами, хотя нельзя сказать, чтобы жизнь на Дворянской отличалась особенными удобствами: довольно шумно и пыльно, а пыль-то известковая, едучая. Просим комиссионера везти нас куда-нибудь подальше от центра.

— А вот здесь, на Монастырской улице, есть квартирка очень хорошая. Я вчера поместил к этим хозяевам одно семейство из Петербурга, и так довольны остались. Главная вещь — там на город не похоже.

Едем на Монастырскую. Улица, действительно, симпатичная, вся поросла муравой, особенно в конце. Подъезжаем к довольно опрятному, красному домику. Через открытое окно осматриваем комнату. Размеромъ она невелика, по положение хорошо, свету много — всего в комнате 5 окон — ход отдельный прямо на террасу и в сад. Перед окнами, выходящими на улицу, разстилается лужайка (наш дом второй от края улицы), которая впадает в большую дорогу, идущую по краю города из Лебедяни в Усмань; виднеются ветряная мельница и начало пригородного села Студенок, а далее поле и небольшие кустарники по линии железной дороги — ландшафт, словом, вполне деревенский. Со стороны сада комната еще лучше: яблони, груши густой стеной упираются прямо в окна. Перед террасой довольно живописный цветник. Зелени, воздуха масса.

— Сколько же вам платы за комнату?— спросил я хозяина.

— Да рубликов пятьдесят все бы надо взять, — сказал он и поторопился уйти, очевидно, торговаться не умеет.

Является сама хозяйка, очень миловидная женщина, с замечательно мелодичным, приятным голосом. С ней сошлись на сорока рублях. Хотя далеконько от Нижнего парка и от ванн, зато хорошо и недорого, сравнительно. При квартире прислуга, самовары и необходимая посуда.

Устроившись с квартирой, начинаем изучать постепенно курортную жизнь и входить в нее.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Гость
Вы комментируете как гость. Если у вас есть аккаунт, пожалуйста, войдите
Ответить в этой теме...

×   Вставлено с форматированием.   Восстановить форматирование

  Разрешено использовать не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отображать как обычную ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставлять изображения напрямую. Загружайте или вставляйте изображения по ссылке.

Загрузка...
Авторизация  



  • Мы ждали именно тебя! 

    Заходи, нужно многое обсудить, нам нужен твой совет! 

  • Похожий контент

    • От thefate
      Липецк. 1969 год. Универмаг и кафе Огонек на ул. 1-я Липовская (ныне ул. Ворошилова).
      Построено в 1963 году, как «Универмаг». В 1974 стало «Детский мир». И уже гораздо позже стало «Амата Плаза», «Перекрёсток».
    • От thefate
      Уникальные исторические кадры Липецка и НЛМЗ (НЛМК):
      памятник Петру I, НЛМК – листопрокатный цех №1 (выведен из работающих подразделений комбината), сквер на проспекте Мира, кинотеатр «Октябрь» – старое здание на площади Революции, проспект Мира – пересечение с улицей Прокатная, здание финансово-экономического института, ДК НЛМК и ДК тракторостроителей, силикатный завод, виды Липецка со стороны Комсомольского пруда на здание областной администрации и здание пенсионного фонда Липецкой области.  
       
    • От thefate
      Лето на Липецком курорте. Очерк А. С. Толстова. 1902 год.
      Глава 1
      В конце мая меня занимал вопрос, на какой из русских курортов поехать, чтобы избавиться от ревматизма. Я решил сам выбирать курорт для лечения. Обложился путеводителями по разным русским курортам, добрый знакомый ссудил меня целой серией брошюр «Наши русские курорты» — приложение к журналу «Народное здравие». Изучил добросовестно. Все они носят рекламный характер: на всех курортах хорошо — целебно и жизнь дешева.
      — Ну, конечно, едем на Кавказ! — решили мы, когда прочитали новый путеводитель по Кавказским минеральным водам: так все дешево и так целебно... На Кавказ!
      — А правда ли здесь пишут? — шепчет голос сомнения, — Не пришлось бы раскаяться.
      И так и сяк почитаю путеводитель — все дешево, а сомнение берет. Попал мне в руки нумер «Донской Речи», почитал корреспонденцию из Пятигорска о том, как там дерут домохозяева бедных больных, — решил ехать куда-нибудь попроще, подоступнее — в Руссу или в Липецк. В Руссе я был: курорт благоустроенный и от ревматизма помогает, да только климат скверный... Едем в Липецк.
      Наш поезд вышел из Ярославля. Страшная молния сверкала в окно вагона; свет ея был зловещим среди ночной темноты. Боязливые пассажирки закрывали шторы. Дождь лил, как из ведра.
      Перед нами сидел инженер с семейством, вошли они в Ярославле. Начался разговор, конечно, с погоды. Подивились сообща и молнии и дождю, а потом уже и последовали вопросы:
      — Далеко ли едете?
      — В Липецк... а вы?
      — В Пятигорск, поотдохнуть и полечиться. Тема для нас очень интересная. Инженер и его семья взапуски восхваляли дешевизну жизни на Кавказе. К ним присоединилась дама из Воронежа.
      — Знаете ли?! — восклицает она: — на Кавказе жизнь гораздо дешевле, чем в Липецке... Я знаю отлично.
      Нас убеждают поехать на Кавказ.
      Но мы все-таки решили заехать в Липецк — познакомиться с курортом: понравится — остаться там, не понравится — уехать на Кавказ.
      Прошла вторая ночь нашего пути — мы уже за Ряжском. Кругом царство поля.
      «Мелкнет жилье, мелкнет едва, а там поля, опять поля». Среди полевого простора виднеются, как маяки среди моря, сельские церкви. Мы едем плодороднейшим уездом Рязанской губернии —Раненбургским. До последнего времени местность эта была глухая: здесь пролегал только один железнодорожный путь — от Рязани до Козлова. Все хлебные богатства этого уезда стягивались на станцию Александро-Невск (прежде Раненбург и Якимец), которая из маленького поселка разрослась в городок. Теперь значение ея упало: Раненбургский уезд изрезан железными дорогами, он, скрещиваясь, образуют здесь треугольник, в вершинах которого находятся станции — Раненбург, Астапово и Конюшки. Почти на каждой станции открылась ссыпка хлеба; например, станция Конюшки, возникшая среди поля, близ деревушки Писцово, отправляет ежегодно более 2000 вагонов хлеба.
      Со станции Богоявленск, откуда начинаются ветви Рязанско-Уральской жел. дороги на Смоленск, Москву и Елец; мы вступаем в пределы Козловского уезда. Опять та же ширь полей. На станциях бабы, девушки и ребятишки в изобилии продают лесную землянику.
      А вот и шумный, богатый Козлов. Вокзал, когда-то отличавшийся роскошью, теперь позапущен, требует ремонта. Буфет торгует очень оживленно. По платформе целыми толпами разместились переселенцы, больше хохлы, ждут чуть ли не третий день отправки в Ряжск, а там опять ждать. Такие толпы можно встретить, кроме Козлова, в Грязях, Богоявленске и Ряжске. — В Козлове с 1901 г. издается «Козловская Газета». Я приобрел нумер в надежде найти что-либо о Липецк —ничего. Газета слишком молода, физиономии должной не успела еще приобрести.

      Мы в Грязях. Грязи — одна из лучших станций Российских жел. дорог. Зал I и II кл. высокий, в два света, с зеркальными простенками. Всякий, кто бывал на этой станции, знает, какое огромное движение бывает на ней летом. Утром и вечером здесь сходятся по нескольку поездов. Тогда начинается перетасовка пассажиров: одни из орловского поезда пересаживаются в кавказский, другие с кавказского на царицынский. Шум, толкотня, постоянные звонки, выкрикивание сторожей: «В Козлов, Ряжск, Рязань, Москву — пожалуйте садиться!» свистки кондукторов и паровозов. На это время сюда стекается много воров, иногда прямо из рук выхватывают вещи у пассажиров, особенно ночью.
      Нам тоже пришлось пересесть в липецкий поезд, и мы очутились в положении переселенцев: все поезда ушли, а наш ни с места. Пассажиры волновались, грозили жаловаться, но потом скоро закуривали папиросы и мирно начинали беседовать. Энергичнее оказалась одна барышня. Она долго терпеливо лежала на диванчике, потом вскочила, выбежала на площадку и набросилась на первого попавшегося смазчика.
      — Что это за безобразие!... Какие это порядки! Все поезда ушли, а мы не уехали еще... Почему наш поезд не едет?
      Смазчик от такого потока слов растерялся, он виновато отвечал:
      — Так что, барышня, я не причем... как начальство...
      — Начальство, начальство... знать я ничего не хочу... Начальство, а поезд не едет...
      Совершив свою миссию, барышня снова улеглась. Слова ее как будто подействовали. Через несколько времени поезд уже мчал нас от Грязей к Липецку. Я в последний раз пробежал по путеводителю, как вести себя при приезде в Липецк.

      Вдали, утопая среди садов, показался Липецк, на высокой горе, у подошвы которой вьется красавица река Лесной Воронеж. Переезжаем ее по мосту. Далее по одну сторону полотна идут поля, а по другую — море садов, владение крестьян пригородных сел; сады тянутся на несколько верст. Мы проезжаем мимо огромного, великолепно построенного чугунно-литейного завода бельгийского общества. Три колоссальные трубы этого завода, далеко видны отовсюду, служат памятником нашумевшей в свое время кожинской истории. В окрестностях Липецка много залежей железной руды, принадлежит она городу и соседним крестьянам. Всю ее задумал прибрать к своим рукам бывший липецкий предводитель дворянства Кожин — человек, не получивший никакого образования, но с практической сметкой. Скупал он руду за безценок (¼ коп. за пуд), не пренебрегал при этом никакими средствами, пользовался своей властью в уезде и водочкой. Мужики подписывали приговор, обыкновенно, в том блаженном состоянии, когда «по колено море». Городу он пообещал выстроить завод на его земле, а вместе с тем, конечно, должна была оживиться торговля Липецка, поэтому и город попался на удочку предводителя.
      Благоприобретенные за безценок богатства Кожин перепродал, за высшую, конечно, цену, бельгийской акционерной компании. Начали копать руду и строить завод. Завод начали строить, да только не на городской земле, постройке на которой воспротивилась администрация Липецких минеральных вод, а на земле крестьян села Сокольского, в 6 верстах от города. Все ожидаемые блага от города ушли безвозвратно. Горожане взволновались, поднялись и мужики: хмель у них уже прошел. Начались судебные процессы; печать громила Кожина, для которого исход борьбы на этот раз не был благоприятен: крестьяне и горожане одержали верх, да к тому же только пред тем триумфально избранный предводителем на новое трехлетие Кожин за свои деяния был уволен от занимаемой им должности по Высочайшему повелению. В накладе остались бельгийцы: они без руды и без денег, отсюда возник новый процесс бельгийцев со своим бывшим директором Кожиным. Завод стоял не один год без дела.
×