Перейти к содержанию
Авторизация  
thefate

Земли Липецкого края в период от феодализма до татаро-монгольского нашествия

Рекомендуемые сообщения

Предыдущая часть:  Территория Липецкого края в первых веках нашей эры

 
С развитием феодальных отношений отдельные области Древнерусского государства все более и более обособлялись от Киева. Единство земли русской постепенно сменялось феодальной раздробленностью. Крупные города и административные центры постепенно превращались в столицы отдельных земель и княжеств.
 
К концу XII века на территории Древнерусского государства насчитывалось более десяти крупных земель и княжеств: Владимиро-Суздальская, Новгородская земля; Смоленское, Турово-Пинское, Киевское, Переяславское, Новгород-Северское, Черниговское, Рязанское княжества и другие более мелкие.
 
Земли Липецкого края в самом начале раздробления относились к Черниговскому княжеству. В родословной таблице черниговских князей сказано, что от Мстислава Карачаевского пошли князья «Мосальские, Елецкие, Звенигородские, Козельские».

После смерти князя Черниговского Игоря Святославовича в 1202 году «размножившиеся Ольговичи без конца вели усобные войны и постепенно расчленили всю землю на малые уделы». Примерно к этому времени и относится возникновение Липецкого и Воргольского удельных княжеств на территории Липецкого края.

 
Воспользовавшись раздробленностью и слабостью Черниговского княжества, рязанские князья захватили все земли верхнего Дона, реки Воронеж и присоединили их к своим владениям. Таким образом, расположенные на этих землях Елецкое, Воргольское, Липецкое и другие мелкие княжества отошли к Рязанскому княжеству.
 
Для защиты от кочевников земель на южной окраине Рязанского княжества (они назывались еще «Рязанской украиной») строились новые и укреплялись старые города-крепости. К ним относятся «Дубок (ныне село Дубки), Добринск (село Доброе), Старое Городище (Богородское Данковского района), Елец, Воргол, Онуза, Воронеж, Липецк и другие. С севера земли Рязанского княжества прикрывали города Коломна, Ростиславль, Борисов-Глебов, Переяславль-Рязанский, Ожск.
 
Некоторые из них упоминаются в Никоновской летописи под 1146 годом: «Князь же Святослав Ольгович иде в Рязань и быв по Мценске, и в Туле, и в Дубке на Дону, и в Ельце, и в Пронске и приде в Рязань на Оку». Самой южной точкой обороны Рязанского княжества был крепостной городок Воронеж. Впервые он упоминается в летописях в 1177 году. В Никоновской летописи о событиях, связанных с Воронежем, говорится более подробно, чем в других.
 
После разгрома войск Рязанского князя Глеба на реке Колакше под Владимиром и пленения рязанского князя с его сыном Романом Всеволод Юрьевич Владимирский «в год 6685... (1177 от рождества Христова) послал в Рязань гонца, говоря рязанцам: «Выдайте мне врага моего, шурина Глебова, князя Ярополка Ростиславовича; если же вы так не сделаете то пойду на Вас с большим воиском». «Рязанцы, реша между собой сказали в ответ: «Из-за князей Ростиславовичей пришла беда и погибель нашим князьям, мы пойдем в Воронеж и возьмем его. Ибо отбежал князь Ярополк Ростиславович в Воронеж и там переходил из города в город, не зная куда деться от печали и скорби». Пойдя в Воронеж, рязанцы схватили его и привели во Владимир к князю Всеволоду Юрьевичу, который приказал взять у его них». «Тогда же князь Глеб мертв бысть июня в 30 день (1177), а Романа сына его едва выстояша, целовавше крест».
 
Дальнейшее упоминание о Воронеже, Онузе, Липецком, Воргольском и Елецком княжествах в летописях связано с татаро-монгольским нашествием.
 
Сломив сопротивление половцев и народов Нижнего и Среднего Поволжья, глубокой осенью 1237 года Бату-хан (хан Батый), воспользовавшись раздробленностью и междоусобными войнами русских князей, подошел к границам северо-восточной Руси. Этот исторический период на Руси хорошо характеризуется в былинах, дошедших до наших дней:
 
«Вспомним, братья, славу прожитую, 
Добрым словом о былом помянем. 
Запоем, смешаем песен злато 
С жемчугом — тугой (горе, печаль) горючих слез. 
Были веки богатырской славы, 
Ныне лихо поросло бурьяном, 
Заглушило добрые посевы 
И густой чащебой непролазной 
На путях дорогах залегло. 
За великий грех несем мы кару, 
Мы забыли прадедов заветы 

Брат на брата поднял меч булатный, 
Брат для брата лютым волком стал. 
И князья в усобицах кровавых 
О родные, русские шеломы 
Затупили острые мечи 
На заре кровавой той порою 
Налетел на Русь с ордой несметной 
Черным враном (вороном) царь Батый поганый...
»

 
Очевидцам нападения хана Батыя на Русь был венгерский путешественник Юлиан, который писал: «Ныне же, находясь на границах Руси, мы близко узнали действительную правду о том, что все войско, идущее в страны запада, разделено на три части. Одна часть у реки Эгиль (Волга) на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже напала на границы Рязани, другого княжества. Третья часть остановилась против реки Дон, близ замка Оргенузин, также княжества русских. Они, как передавали нам словесно сами русские, венгры и булгары, бежавшие перед ними, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением ближайшей зимы замерзли, после сего всему множество татар легко будет разграбить всю Русь, всю страну русских».
 
Таким образом, мы видим, что основные силы хана Батыя собрались не доходя Дона, возле крепости Онуза, которая была самым южным форпостом Рязанского княжества.
 
«Неприступно стояла крепостица Онуза на высоком речном берегу. Со всех сторон ее окружали глубокие рвы. Над рвами — крутые валы, обмазанные глиной; основание вала составляли дубовые клети, набитые камнями. По гребню вала тянулся тын из дубовых бревен с башнями и бойницами. На помосте за тыном притаились тугие крепостные самострелы; вдоволь было стрел и камней. В больших медных котлах чернела смола». Конные отряды далеко выезжали дозорами в степь, стерегли дальние подступы, а пешие сидели в засадах и следили за речными бродами и переправами.
 
Ни Владимирский, ни Черниговский князья не пришли на помощь князю Рязанскому Юрию Ингоревичу. Только князья Пронского, Муромского и Коломенского удельных княжеств вместе с Рязанским князем двинулись навстречу татаро-монгольским полчищам. Однако войско их не успело дойти до укрепленных степных рубежей. Хан Батый перебил посольство рязанского княжича Федора и двинул свое войско на Рязанскую землю.
 
Вот как повествуется об этих событиях в Никоновской летописи: «Той же зимой пришли с восточной стороны на Рязанскую землю, лесом, безбожные татары с царем Батыем, и придя, сначала стали станом на Онузе, и взяли ее и сожгли. И оттуда послали своих послов: женщину-чародейку и двух мужчин с ней к рязанским князьям, требуя себе десятой части во всем; в князьях, и в людях, и в доспехах, и в конях. Князья же рязанские Юрий Ингварович и брат его Олег, и муромские, и пронские князья ответили послам батыевым: «Коли нас не будет, то все ваше будет». И начали собирать силы и выехали против татар в Воронеж, желая там сотворить с ними брань. ...И была сеча зла, и одолели безбожные измаильтяне, и бежали князья в города свои. Татары же рассвирепев очень, начали воевать землю Рязанскую с великой яростью.»
 
Осада Рязани продолжалась с 16 по 21 декабря 1237 года. Город был взят приступом, разрушен и сожжен. Жители его частью истреблены, частью угнаны в плен, многие погибли в сражениях.
 
В древней «Повести о разорении Рязани Батыем» описывается первая битва на Рязанской земле «... и была сеча зла и ужасна. Многие сильные полки Батыевы были разгромлены и дивились 
татары крепости и мужеству рязанскому
».

 
На пути к Рязани были разрушены и сожжены города-крепости Онуза, Воронеж, Липецк, Елец, Воргол и другие, расположенные на территории нынешней Липецкой области.
 
Колтаков В. М. Липецк. Страницы истории
 
При копировании материалов ссылка на сайт openlip.ru обязательна.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Гость
Вы комментируете как гость. Если у вас есть аккаунт, пожалуйста, войдите
Ответить в этой теме...

×   Вставлено с форматированием.   Восстановить форматирование

  Разрешено использовать не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отображать как обычную ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставлять изображения напрямую. Загружайте или вставляйте изображения по ссылке.

Загрузка...
Авторизация  



  • Мы ждали именно тебя! 

    Заходи, нужно многое обсудить, нам нужен твой совет! 

  • Похожий контент

    • От thefate
      Липецк. 1969 год. Универмаг и кафе Огонек на ул. 1-я Липовская (ныне ул. Ворошилова).
      Построено в 1963 году, как «Универмаг». В 1974 стало «Детский мир». И уже гораздо позже стало «Амата Плаза», «Перекрёсток».
    • От thefate
      Уникальные исторические кадры Липецка и НЛМЗ (НЛМК):
      памятник Петру I, НЛМК – листопрокатный цех №1 (выведен из работающих подразделений комбината), сквер на проспекте Мира, кинотеатр «Октябрь» – старое здание на площади Революции, проспект Мира – пересечение с улицей Прокатная, здание финансово-экономического института, ДК НЛМК и ДК тракторостроителей, силикатный завод, виды Липецка со стороны Комсомольского пруда на здание областной администрации и здание пенсионного фонда Липецкой области.  
       
    • От thefate
      Лето на Липецком курорте. Очерк А. С. Толстова. 1902 год.
      Глава 1
      В конце мая меня занимал вопрос, на какой из русских курортов поехать, чтобы избавиться от ревматизма. Я решил сам выбирать курорт для лечения. Обложился путеводителями по разным русским курортам, добрый знакомый ссудил меня целой серией брошюр «Наши русские курорты» — приложение к журналу «Народное здравие». Изучил добросовестно. Все они носят рекламный характер: на всех курортах хорошо — целебно и жизнь дешева.
      — Ну, конечно, едем на Кавказ! — решили мы, когда прочитали новый путеводитель по Кавказским минеральным водам: так все дешево и так целебно... На Кавказ!
      — А правда ли здесь пишут? — шепчет голос сомнения, — Не пришлось бы раскаяться.
      И так и сяк почитаю путеводитель — все дешево, а сомнение берет. Попал мне в руки нумер «Донской Речи», почитал корреспонденцию из Пятигорска о том, как там дерут домохозяева бедных больных, — решил ехать куда-нибудь попроще, подоступнее — в Руссу или в Липецк. В Руссе я был: курорт благоустроенный и от ревматизма помогает, да только климат скверный... Едем в Липецк.
      Наш поезд вышел из Ярославля. Страшная молния сверкала в окно вагона; свет ея был зловещим среди ночной темноты. Боязливые пассажирки закрывали шторы. Дождь лил, как из ведра.
      Перед нами сидел инженер с семейством, вошли они в Ярославле. Начался разговор, конечно, с погоды. Подивились сообща и молнии и дождю, а потом уже и последовали вопросы:
      — Далеко ли едете?
      — В Липецк... а вы?
      — В Пятигорск, поотдохнуть и полечиться. Тема для нас очень интересная. Инженер и его семья взапуски восхваляли дешевизну жизни на Кавказе. К ним присоединилась дама из Воронежа.
      — Знаете ли?! — восклицает она: — на Кавказе жизнь гораздо дешевле, чем в Липецке... Я знаю отлично.
      Нас убеждают поехать на Кавказ.
      Но мы все-таки решили заехать в Липецк — познакомиться с курортом: понравится — остаться там, не понравится — уехать на Кавказ.
      Прошла вторая ночь нашего пути — мы уже за Ряжском. Кругом царство поля.
      «Мелкнет жилье, мелкнет едва, а там поля, опять поля». Среди полевого простора виднеются, как маяки среди моря, сельские церкви. Мы едем плодороднейшим уездом Рязанской губернии —Раненбургским. До последнего времени местность эта была глухая: здесь пролегал только один железнодорожный путь — от Рязани до Козлова. Все хлебные богатства этого уезда стягивались на станцию Александро-Невск (прежде Раненбург и Якимец), которая из маленького поселка разрослась в городок. Теперь значение ея упало: Раненбургский уезд изрезан железными дорогами, он, скрещиваясь, образуют здесь треугольник, в вершинах которого находятся станции — Раненбург, Астапово и Конюшки. Почти на каждой станции открылась ссыпка хлеба; например, станция Конюшки, возникшая среди поля, близ деревушки Писцово, отправляет ежегодно более 2000 вагонов хлеба.
      Со станции Богоявленск, откуда начинаются ветви Рязанско-Уральской жел. дороги на Смоленск, Москву и Елец; мы вступаем в пределы Козловского уезда. Опять та же ширь полей. На станциях бабы, девушки и ребятишки в изобилии продают лесную землянику.
      А вот и шумный, богатый Козлов. Вокзал, когда-то отличавшийся роскошью, теперь позапущен, требует ремонта. Буфет торгует очень оживленно. По платформе целыми толпами разместились переселенцы, больше хохлы, ждут чуть ли не третий день отправки в Ряжск, а там опять ждать. Такие толпы можно встретить, кроме Козлова, в Грязях, Богоявленске и Ряжске. — В Козлове с 1901 г. издается «Козловская Газета». Я приобрел нумер в надежде найти что-либо о Липецк —ничего. Газета слишком молода, физиономии должной не успела еще приобрести.

      Мы в Грязях. Грязи — одна из лучших станций Российских жел. дорог. Зал I и II кл. высокий, в два света, с зеркальными простенками. Всякий, кто бывал на этой станции, знает, какое огромное движение бывает на ней летом. Утром и вечером здесь сходятся по нескольку поездов. Тогда начинается перетасовка пассажиров: одни из орловского поезда пересаживаются в кавказский, другие с кавказского на царицынский. Шум, толкотня, постоянные звонки, выкрикивание сторожей: «В Козлов, Ряжск, Рязань, Москву — пожалуйте садиться!» свистки кондукторов и паровозов. На это время сюда стекается много воров, иногда прямо из рук выхватывают вещи у пассажиров, особенно ночью.
      Нам тоже пришлось пересесть в липецкий поезд, и мы очутились в положении переселенцев: все поезда ушли, а наш ни с места. Пассажиры волновались, грозили жаловаться, но потом скоро закуривали папиросы и мирно начинали беседовать. Энергичнее оказалась одна барышня. Она долго терпеливо лежала на диванчике, потом вскочила, выбежала на площадку и набросилась на первого попавшегося смазчика.
      — Что это за безобразие!... Какие это порядки! Все поезда ушли, а мы не уехали еще... Почему наш поезд не едет?
      Смазчик от такого потока слов растерялся, он виновато отвечал:
      — Так что, барышня, я не причем... как начальство...
      — Начальство, начальство... знать я ничего не хочу... Начальство, а поезд не едет...
      Совершив свою миссию, барышня снова улеглась. Слова ее как будто подействовали. Через несколько времени поезд уже мчал нас от Грязей к Липецку. Я в последний раз пробежал по путеводителю, как вести себя при приезде в Липецк.

      Вдали, утопая среди садов, показался Липецк, на высокой горе, у подошвы которой вьется красавица река Лесной Воронеж. Переезжаем ее по мосту. Далее по одну сторону полотна идут поля, а по другую — море садов, владение крестьян пригородных сел; сады тянутся на несколько верст. Мы проезжаем мимо огромного, великолепно построенного чугунно-литейного завода бельгийского общества. Три колоссальные трубы этого завода, далеко видны отовсюду, служат памятником нашумевшей в свое время кожинской истории. В окрестностях Липецка много залежей железной руды, принадлежит она городу и соседним крестьянам. Всю ее задумал прибрать к своим рукам бывший липецкий предводитель дворянства Кожин — человек, не получивший никакого образования, но с практической сметкой. Скупал он руду за безценок (¼ коп. за пуд), не пренебрегал при этом никакими средствами, пользовался своей властью в уезде и водочкой. Мужики подписывали приговор, обыкновенно, в том блаженном состоянии, когда «по колено море». Городу он пообещал выстроить завод на его земле, а вместе с тем, конечно, должна была оживиться торговля Липецка, поэтому и город попался на удочку предводителя.
      Благоприобретенные за безценок богатства Кожин перепродал, за высшую, конечно, цену, бельгийской акционерной компании. Начали копать руду и строить завод. Завод начали строить, да только не на городской земле, постройке на которой воспротивилась администрация Липецких минеральных вод, а на земле крестьян села Сокольского, в 6 верстах от города. Все ожидаемые блага от города ушли безвозвратно. Горожане взволновались, поднялись и мужики: хмель у них уже прошел. Начались судебные процессы; печать громила Кожина, для которого исход борьбы на этот раз не был благоприятен: крестьяне и горожане одержали верх, да к тому же только пред тем триумфально избранный предводителем на новое трехлетие Кожин за свои деяния был уволен от занимаемой им должности по Высочайшему повелению. В накладе остались бельгийцы: они без руды и без денег, отсюда возник новый процесс бельгийцев со своим бывшим директором Кожиным. Завод стоял не один год без дела.
    • От thefate
      Липецк. 1979 год. Мост через Каменный лог.
×